«Мама внутри нас. Зачем идти на добаюкивание».

Со временем приходит очень важное понимание:

Мы идём на добаюкивание не за тем, чтобы мама стала другой.

Мы идём туда, чтобы изменить то, как она живёт внутри нас.

Потому что работа происходит не с реальной матерью, а с внутренней фигурой мамы. С тем образом, который годами формировал наше чувство безопасности, своей ценности, права быть, права хотеть, права злиться, бунтовать, выбирать, уходить, права на свою правду. И чей голос так мощно пророс и слился с нашим, что не отличить.

В этом смысле практика добаюкивания для взрослых часто становится не попыткой исправить прошлое, а встречей с тем, как это прошлое продолжает звучать внутри сейчас.

Это работа с внутренним ребёнком, с той частью, которая всё ещё ждёт, надеется, спорит, доказывает, болеет и ищет маму.

Почему результат бывает не таким, как ждёшь?

Иногда результат терапии выглядит совсем не так, как ожидается.

Не как сближение.

Не как тёплые разговоры и объятия.

Не как «мы наконец-то поняли друг друга и воцарился мир да любовь».

А как тишина.

Как прекращение внутреннего диалога.

Как отсутствие ожидания.

Ожидания, прежде всего ТОЙ любви, ТАКОЙ любви, которой ждёт ребёнок внутри нас. Ждёт из напряжения, ждёт из боли и мстит, и болеет, и нападает, и отказывается от взросления и своей жизни, если не получает.

Самое трудное: перестать ждать.

На мой взгляд, самое трудное, но при этом очень важное место в том, чтобы перестать ждать.

Ждать то «наконец-то», которое, кажется, должно случиться, если ещё подлечусь, если ещё одна практика, если пойму, если прощу, если, если.

Это про по-настоящему сдаться. Тому, что есть и как оно есть.

Встретиться со своей болью и тотально прожить её.

Часто это тёмное место, болючее, холодное, одинокое.

Потому что там приходится признать всей собой: «я больше не жду от неё того, чего она не могла дать».

Важно не путать с очень частой ментальной конструкцией, когда боль сжата внутри, не прожита, не увидена, а мозг рассказывает о понимании и прощении. Это совсем другое.

Встреча с внутренним ребёнком не происходит только через правильные мысли. Там, где есть детская травма у взрослых, телу часто нужно прожить то, что когда-то было заморожено: ожидание, злость, ужас брошенности, стыд, надежду, невозможность отпустить. Именно поэтому телесная практика добаюкивание может быть такой глубокой.

Как ощущается то место, где изнутри звучит правда?

Думаю, как внутреннее расширение, как возможность начать жить свою жизнь и смотреть вперёд, не назад.

И именно в этот момент начинается взрослая позиция.

Не обесценивание.

Не оправдание.

А принятие реальности такой, какая она есть.

Иногда после этого отношения с мамой становятся теплее. Иногда нет.

Но почти всегда меняется главное: внутри становится спокойно и опорно.

Уходит заряд.

Жизнь течёт вперёд и она большая, она наша.

И появляется такая ощутимая свобода, возможность выбора без боли и надрыва, не из мести, а из спокойного решения: быть рядом или не быть, и как быть, общаться или оставаться на дистанции.

В этом больше нет такой затапливающей детской боли и это больше не ведущая тема жизни.