Там, внутри, в самой твоей глубине, в сути твоей, в том теплом и родном месте, где берёт начало всё твое существо, живёт маленький человек.
Первую половину жизни ты отказываешься знать это, чувствовать, слышать, встречаться…
А потом… потом ты знаешь, что малыш внутри, ты даже можешь научиться видеть его, замечать, давать ему возможность двигаться и звучать, но как же отчаянно и безостановочно ты ищешь то, что может его исцелить, ищешь вовне.
За пределами себя, где-то там, в ком-то том…
Ожидание спасения, жгучее желание быть увиденным и шанс на ту самую безусловную любовь, сотни масок, игр, способов быть лучше, чем ты есть, манипуляции, перекошенные отношения и бесконечный страх потери.
И весь этот театр развернут наружу, к тем, кто при всём огромном желании просто неспособен дать этому малышу то, чего он так ищет в чужих глазах, словах, поступках.
Пока эта сцена танцует и поёт - ты чужой сам себе. У тебя нет тебя.
А правда и любовь начинается в том месте, когда однажды, ты решаешься сорвать к чертям все декорации и завлекалки, все рекламы и красивые истории.
Да, потом придется остаться в кромешной тьме, пустоте и в тех трудных чувствах, которые утрамбованы в теле по самое горло, в ощущении полной дезориентации и словно потери себя, в той боли, концентрация которой сдавливает и не даёт дышать…
Но когда всё твоё внимание будет отдано в глубину, когда всё твое тепло польётся туда, в самый твой центр, ты сможешь увидеть глаза и тельце этого малыша, услышать то, чего он так ждет, не отвернуться от его отчаяния и слёз, от его истошного крика и голода по вниманию и любви.
Первое время это больно. Очень. Будет хотеться снова и снова уходить, забираться на свою привычную сцену и побираться, просить и ждать, петь веселые песни и хотеть нравится, очень хотеть… Искать в своих друзьях, мужьях и женах тех самых родителей, перекашивая и ломая отношения, отворачиваясь и заглушая то, что внутри.
Но если продолжать путь не во вне, а во внутрь, если учиться видеть того, кто там, то эта встреча, эта дружба станет самой большой любовью - это то, что всегда есть и будет с тобой.
Первую половину жизни ты отказываешься знать это, чувствовать, слышать, встречаться…
А потом… потом ты знаешь, что малыш внутри, ты даже можешь научиться видеть его, замечать, давать ему возможность двигаться и звучать, но как же отчаянно и безостановочно ты ищешь то, что может его исцелить, ищешь вовне.
За пределами себя, где-то там, в ком-то том…
Ожидание спасения, жгучее желание быть увиденным и шанс на ту самую безусловную любовь, сотни масок, игр, способов быть лучше, чем ты есть, манипуляции, перекошенные отношения и бесконечный страх потери.
И весь этот театр развернут наружу, к тем, кто при всём огромном желании просто неспособен дать этому малышу то, чего он так ищет в чужих глазах, словах, поступках.
Пока эта сцена танцует и поёт - ты чужой сам себе. У тебя нет тебя.
А правда и любовь начинается в том месте, когда однажды, ты решаешься сорвать к чертям все декорации и завлекалки, все рекламы и красивые истории.
Да, потом придется остаться в кромешной тьме, пустоте и в тех трудных чувствах, которые утрамбованы в теле по самое горло, в ощущении полной дезориентации и словно потери себя, в той боли, концентрация которой сдавливает и не даёт дышать…
Но когда всё твоё внимание будет отдано в глубину, когда всё твое тепло польётся туда, в самый твой центр, ты сможешь увидеть глаза и тельце этого малыша, услышать то, чего он так ждет, не отвернуться от его отчаяния и слёз, от его истошного крика и голода по вниманию и любви.
Первое время это больно. Очень. Будет хотеться снова и снова уходить, забираться на свою привычную сцену и побираться, просить и ждать, петь веселые песни и хотеть нравится, очень хотеть… Искать в своих друзьях, мужьях и женах тех самых родителей, перекашивая и ломая отношения, отворачиваясь и заглушая то, что внутри.
Но если продолжать путь не во вне, а во внутрь, если учиться видеть того, кто там, то эта встреча, эта дружба станет самой большой любовью - это то, что всегда есть и будет с тобой.
Это и есть та самая сила, открытость, внутренняя опора, истинная красота.
Это и есть такое желанное «я у себя есть».